5 октября исполнилось 105 лет со дня рождения Бориса Щербины, Героя Соцтруда, руководившего Тюменской областью с 1961 по 1973 годы.

Родом из Донбасса

Родился Борис Щербина в 1919 году на Донбассе, на станции Дебальцово. «Железка» стягивала крестьянских парней из окрестных сел и хуторов, ближних и дальних уездов. Среди них был и отец будущего первого секретаря Тюменского обкома партии Евдоким Щербина. В 1905 году он определился в депо станции Дебальцево учеником слесаря, а вскоре взошел на паровоз кочегаром, затем машинистом.

У Бориса и выбора другого не было: поступил в Харьковский институт инженеров железнодорожного транспорта получал в числе семи самых лучших студентов сталинскую стипендию.

Но вскоре учебу пришлось прервать из-за начала советско-финляндской войны. Борис отправился на фронт добровольцем, служил в отдельном батальоне бойцов-лыжников. Диплом защитил уже в годы войны, занимаясь и партийной работой, и организацией железнодорожных перевозок. Его организаторский талант заметили рано, и в начале 1950–х он уже был избран секретарем Харьковского горкома партии.

Трудное решение

А потом – Сибирь. Сначала – Восточная. В 1956-м Борис Евдокимович получил должность второго секретаря Иркутского обкома КПСС. Он стоял у истоков создания иркутской гидроэлектростанции, алюминиевого завода и Ангарского нефтехимического комбината. Но всё это была подготовка к главному делу его жизни.

Первые месторождения, открытые к 1961 году в Западной Сибири, не оставляли сомнений. Эпицентром самых значимых событий в ближайшие десятилетия станет эта необжитая земля за Уралом. Тюмень призвала масштабных людей на освоение невиданных запасов, хранившихся в западносибирских недрах. И Щербина был среди первых. Область, которую принял Щербина, занимала около полутора миллионов квадратных километров — это Франция, Испания, Италия и Австрия вместе взятые. Расстояние с юга до севера – больше двух тысяч километров. В течение 12 лет он возглавлял обком партии, усиленно доказывая, что в Западной Сибири –гигантские перспективы. И надо вкладывать деньги в разведку и освоение месторождений углеводородного сырья, а не строить Нижне–Обскую ГЭС, способную похоронить энергетическое сырье под толщей воды.

К этому заключению Щербина пришел через глубокий анализ, преодолевая сомнения. Это было трудное решение. Он прибыл в Тюмень, имея репутацию человека с опытом возведения крупной гидроэлектростанции в сложных климатических и природных условиях. В то время в области тоже готовились к возведению ГЭС в нижнем течении Оби. И появление Щербины означало, что решение в высоких кабинетах о строительстве станции практически принято. Но вышло так, что Борис Евдокимович, спустя какое-то время, стал, пожалуй, самым ярым противником этого проекта. И его заслуга в том, махину маятника удалось развернуть.

В поисках нефти

Не все верили, что эта северная земля хранит большие запасы нефти и газа, были предложения свернуть работы на севере. Щербина доказывал обратное, предварительно на военной технике «пропахав» вместе с геологами сотни километров болотной топи.

9 декабря 1961 года он пишет записку в ЦК КПСС «об усилении нефтепоисковых работ и организации нефтегазодобывающей промышленности в Тюменской области».

«В результате геолого–разведочных работ в Тюменской области открыто 12 газовых и 5 нефтяных месторождений. Эти открытия подтвердили научную гипотезу академика И.М. Губкина о большой перспективности на нефтегазоносность Западно–Сибирской низменности. Нефть открытых месторождений отличается высоким качеством,»– констатирует он и предлагает увеличить «объемы геологоразведочных работ для организации в ближайшие годы нефтедобывающей и газовой промышленности», а также построить нефтепровод до Омского нефтеперерабатывающего завода, и организовать переработку нефти на месте.

Но и записка Щербины не сразу нашла поддержку. Только в мае 1962 года после долгих споров и экспертиз было принято постановление Совета Министров СССР «О мерах по усилению геолого–разведочных работ на нефть и газ в районах Западной Сибири». В документе говорилось не только о расширении геолого–разведочных работ, но и о строительстве дорог, пристаней, взлетно–посадочных полос, создании новых образцов техники. Была поставлена конкретная задача: довести к 1970 году добычу нефти до пяти миллионов тонн в год, газа - до десяти миллиардов кубометров. Эти планы окрылили сибиряков. Открытия нефтяных и газовых месторождений посыпались как из рога изобилия. Год 1962–й - два нефтяных и два газовых. Год 1963–й - четыре нефтяных и три газовых. Год 1964–й - восемь нефтяных и два газовых.

За победными рапортами он не забывал о людях. Например, издал распоряжение, по которому возводить потолки в квартирах следовало в 3 метра, а не в 2,5. Во всех квартирах должны быть сушилки для одежды, а в трехкомнатных квартирах- два санузла. Однокомнатные квартиры он просто запретил строить: одинокий человек должен жить в общежитии, а для семьи даже из двух человек однокомнатная квартира не годится. При Щербине было построено несколько домов на севере по этому проекту, но после его отъезда в Москву проект заменили на менее затратный.

В 1973 году Борис Евдокимович стал министром строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР. Одиннадцать лет пробыл он в этой высокой должности. За эти годы строители создали целую сеть газа– и нефтепроводов в западную часть страны и за рубеж. Были привлечены ученые России, Украины и Белоруссии к решению технологических и технических проблем на этих трассах, сооружаемых в условиях болот, вечной мерзлоты, очень низких температур и бездорожья. Началась автоматизация промыслов и обслуживание их вахтовым методом. А главное – удвоилась длина магистральных трубопроводов и в несколько раз возросли годовые темпы обустройства нефтяных и газовых промыслов, что позволило стране выйти на первое место в мире по добыче нефти и газа.

В январе 1984 года Б.Е. Щербину назначили заместителем Председателя Совета Министров СССР. Как только стало известно об аварии в Чернобыле в апреле 1986–го, Бориса Щербину назначили председателем правительственной комиссии Совета Министров СССР по расследованию причин и ликвидации последствий.

– 26 апреля, когда случилась беда, Щербина, будучи заместителем председателя Совета министров СССР, находился в Казахстане и Оренбурге в большой поездке. 27–го прилетел в Москву, мы его встретили в аэропорту, и он, не заходя домой, пересел на другой самолет и улетел в Киев, – рассказывал Геннадий Шмаль, работавший в те годы замминистра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР, – Он в Чернобыле появился раньше, чем украинское руководство! Конечно, никто не знал масштабов случившегося. Поэтому первое время Щербина летал на вертолете вообще без всякой защиты, потом уже листы положили свинцовые. Ребята–вертолетчики, с которыми он летал, все ушли из жизни… Именно Борис Евдокимович, кстати, принял решение об эвакуации города…

В декабре 1988-го Борис Щербина возглавит комиссию по ликвидации последствий страшного землетрясения в Армении. Щербина на протяжении месяца не покидал Спитак.

22 августа 1990 года Борис Евдокимович скончался и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Память о Б.К. Щербине тюменцы бережно хранят: в центре Тюмени был установлен бюст Щербины, в его честь назван бульвар.

В Югре именем Б.Е. Щербины названо нефтяное месторождение, а в столице округа, Ханты-Мансийске, его имя занесено на Аллею звезд.

Служба информации